Секли Розгами По Ягодицам' title='Секли Розгами По Ягодицам' />Наказание розгами как вид уголовного наказания до XIX века. Прелестнейших принцесс. Сегодня будет правый суд. И ведомо девицам. Как розги мокрые секут. По нежным ягодицам. Скамья стоит. Многие мужчины не поверят, что меня до замужества родители секли розгами с оттяжкой, до крови. По субботам я всегда получала не. Классные дамы, пепиньерки и преподаватели институтов. Отрывки из мемуаров воспитанниц институтов о классных дамах. А. Энгельгардт. Поговорка Мудрость приходит через ягодицы, с которой я познакомился в Черной Африке, на первый взгляд, звучит довольно туманно, даже. В Доме народного творчества подготовили программу для детей к дню НаумаГрамотника. Таким образом, его попа, расщелина между ягодицами, чувствительная внутренняя поверхность бедер и даже. Тебя пороли розгами по голой попе. Классные дамы и институтки стояли слишком близко друг к другу, слишком много видели друг друга, слишком часто могли надоедать друг другу, слишком хорошо могли изучить взаимные слабости, чтобы отношения их оставались чуждыми всякой неприязни. А так как нередко возникавшая борьба была слишком неравна, то понятно, что воспитанницы искали защиты в скрытности. Совсем иначе стояли в институте пепиньерки. Пепиньерками назывались девицы, которые оставались при институте после выпуска на три года и несли следующие обязанности дежурить ежедневно в классах в тот час, который давался классным дамам для отдыха дежурить поочередно у начальницы в качестве, так сказать, чиновника по особым поручениям и сверх того учить семериков, которым не полагалось учителей, кроме законоучителя. Пепиньерок бывало числом от 7 до 1. Спали они в одном общем дортуаре и были поручены специальному надзору одной из инспектрис. Получали жалованья до десяти рублей в месяц. Носили форменное серое платье с черным передником и могли по праздникам уезжать из института к родным и знакомым. Они имели также и свои классы им читалась педагогика, так как из них готовились будущие классные дамы и учительницы. С институтками пепиньерки держали себя гораздо проще, чем классные дамы. С большим классом, который знавал их воспитанницами, отношения их были почти дружеские, а к маленькому классу они относились снисходительно покровительственно. Пепиньерок любили, перед ними не скрывались и оберегали их от неприятностей. Если пепиньерка отпускала из класса институток на незаконную прогулку в дортуар, то, попадаясь классной даме, институтки брали большей частью вину на себя, объявляя, что они убежали без позволения, и выгораживали таким образом пепиньерку. За исключением немногих личностей с скверным характером все пепиньерки вообще пользовались популярностью. У нас было это зло фаворитизм, о котором я буду говорить дальше. Классные дамы отличали иных воспитанниц перед другими, баловали их таких любимиц мы называли временщицами. Она любила красивые туалеты и тратила на них почти все свое жалованье. Даже в своем простом форменном синем платье она казалась несравненно более нарядной, чем все остальные ее товарки. Перед своими выездами она открывала дверь своей комнаты и, красивая, нарядная, улыбающаяся, выходила к нам и спрашивала, как мы находим ее новое платье. Мы приходили в восторг от такого милого отношения и в ответ кричали ей королева, божественная, небесная Красивая и изящная всегда, она была особенно прекрасна в эти минуты своего отлета из института, когда она, хотя на несколько часов, оставляла ненавистные для нее стены монастыря, в котором жила по необходимости. Вероятно, вследствие любви ко всему изящному Верховская еще более других классных дам навязывала своим воспитанницам покупку всего дорогого, не считаясь со скудными средствами огромного большинства. Дети Я еду в гостиный двор, объявляет она. На ее вопрос, какое мыло купить, ей отвечают Самое простое, копеек в пятнадцать. Что тебе за охота мыться такою дряньюЯ за шестьдесят копеек куплю тебе превосходное мыло. Но ведь тогда у меня останется всего один рубль, а раньше как через три месяца мне не пришлют денег из деревни. Как хочешь. Я могу купить и в пятнадцать копеек. Если память меня не обманывает, таким мылом в прачечной белье моют. Ведь от него, пожалуй, салом несетТогда, пожалуйста, купите такое, какое вы советуете, спешит заявить воспитанница, опасаясь рассердить Верховскую своим упорством и заставить ее заподозрить себя в расчетливости. Некоторые воспитанницы тратили деньги и на подарки классной даме в день ее именин. За два, за три месяца она обыкновенно говорила горничной о том, что ей хочется купить то или другое, но что она отложит эту покупку до той поры, пока скопит себе деньги. Звонок Перед Началом Спектакля. Иногда воспитанницы в складчину покупали какой нибудь подарок, иногда несколько воспитанниц дарили ей отдельно каждая, только Верховская никогда не принимала подарков. М llе Верховская, когда находилась в хорошем настроении, была доброю, милою, умною, даже обворожительною, и становилась невозможною, когда на нее нападали периоды гнева и вспышек, тогда мы боялись ее больше всех классных дам. В такие периоды мы сидели в дортуаре так тихо, что не смели пошевельнуться, осторожно перевертывали страницы учебника, и у нас стояла гробовая тишина никто не поверил бы тогда, что тут в огромной спальне сидит более тридцати девочек, и притом в свободное от уроков время. Картина совершенно менялась, когда между нами и Верховской царствовали мир и согласие. Воспитанницы так свободно, как ни в одном дортуаре, расхаживали тогда по своей огромной спальне, громко разговаривали между собой, и от времени до времени раздавался даже веселый смех. К классной даме принято было обращаться только с просьбою Позвольте мне отправиться в музыкальную комнату для упражнения на фортепьяно, Позвольте мне выйти в коридор, но вступать с нею в простой, человеческий разговор считалось непозволительною фамильярностью. Самым обычным наказанием было сорвать передник, поставить к доске на несколько часов, что обыкновенно сильно мешало приготовлять уроки к следующему дню. Некоторые классные дамы, наказывая воспитанницу младшего класса, не позволяли ей плакать. Этим достигали того, что дети скоро переставали стыдиться наказания, а в старшем классе к нему уже относились совершенно равнодушно, как к неизбежной повинности. Стерлигова Она требовала выполнения обязанностей с каждой вверенной ей девочки строго и педантично но сколько доброты и любви сказывалось в ней, если девочка исправлялась, училась и вела себя хорошо Меня мирила с Институтом в мое время идеальная справедливость начальства к учащимся, что наглядно показывает наш выпуск предпочтения не было ни знатным, ни богатым со всеми обращались одинаково и справедливо, ценили успехи и учение каждой, что не всегда бывает и в настоящее время прогресса и гласности не только в женских, но и в высших мужских заведениях, куда невозможно поступить обыкновенным смертным. В наше время честность и справедливость царствовали в институтах отчасти и потому, что они находились под постоянным контролем принца Петра Георгиевича Ольденбургского и часто посещались императрицами. В маленьком классе я пробыла около трех лет, и первым моим горем был мой перевод в первое отделение к другой классной даме, Марье Григорьевне Араловой, старейшей из всех институтских дам. Уважаемая всеми, но со множеством странностей, она осталась институткою до смерти, потому что ни разу не покидала стен Института во всю свою жизнь. Оставшись круглою сиротой, она была взята Императрицей Марией Феодоровной в Институт пяти лет, боготворила покойную, с умилением и слезами рассказывала о ней, говорила об ее частых посещениях и ласковом обращении с девочками и таинственно передавала некоторым, что трогательные заботы Ее Величества и полное любви сердце к девочкам подвергались насмешкам и осуждению даже в царственной семье. К ней всегда обращались за советом, если встречались какие либо затруднения в решении вопросов в отношении этикета, приема какого либо царственного иностранца, распределения подарков или прочих подношений, встреч и других, на вид мелочных, но необходимых подробностей. Она с гордостью и любовью сохраняла все предания и порядки в Институте, сосре доточа на нем всю нежность своего сердца ее любили, а на взгляд посторонних она иногда казалась странною. Более всего ее любили за рассказы о многих происшествиях, очень интересных, о Дворе, о нарядах того времени и пр. Другая труженица, классная дама, которая, вероятно, заслужила себе райский венец своею любовью, самоотвержением и заботами о вверенных ей детях, была m llе Орреджио, классная дама четвертушек, так звали в насмешку четвертое отделение, вверенное ее попечению, состоявшее из самых маленьких, плохо подготовленных детей.